Какими наши банковские системы пришли к кредитному кризису? Обе они по праву считались самыми зрелыми на всем пространстве бывшего СССР. Вместе с тем, стартовав фактически из одной точки, Россия и Казахстан к началу 2007 года имели близкие, однако отличные друг от друга результаты (см. табл. 1). Казахстанские банки опережали своих российских коллег по уровню развития технологий, практики управления рисками, качеству регулирования, а также по степени адекватности масштабов бизнеса в сравнении с размером экономики. Наконец, банки Казахстана отличались и более глубокой интеграцией в глобальную финансовую систему.
Эти отличия не могли не отразиться и на розничном кредитовании. При том что портфель кредитов, выданных населению, в России почти в 6 раз превосходил аналогичный показатель в Казахстане (78,4 млрд долларов против 12,6 млрд долларов), объем кредитов на душу населения заметно уступал казахстанскому (см. табл. 2). Это означает, что уровень проникновения банковских услуг в Казахстане был выше. Казахстанские банки, имея гораздо более компактную территорию для освоения, обладали большими возможностями для интенсивного развития, в то время как в стратегиях российских кредитных организаций одной из главных проблем остается проблема построения региональной сети и расширение «зоны покрытия».
Вместе с тем оба рынка развивались очень динамично. При этом самым быстрорастущим сегментом как в России, так и в Казахстане оставалась ипотека (см. табл.3). Автокредитование и персональные (беззалоговые) кредиты (с учетом пластиковых карт) росли примерно сходными темпами.
Банки России и Казахстана в последние годы сумели «разогнать» темпы роста розничных операций, диверсифицировав свои портфели и сделав бизнес более устойчивым. Однако жертвами глобальных финансовых кризисов, как правило, становятся именно самые успешные участники.
История не повторитсяВ середине августа, в разгар первой волны глобального кризиса, некоторые наблюдатели заговорили о том, что в России вполне вероятно аналогичное развитие событий. Вместе с тем объективные факторы говорят о том, что российский (впрочем, как и казахстанский) ипотечный рынок не станет жертвой ипотечных кризисов, даже при стагнации цен на недвижимость.
Рассуждая об августовской ситуации в США, важно помнить, что падение стоимости жилых домов стало не единственным триггером кризиса. Основным источником, на наш взгляд, явилась опасная связка секьюритизации «ипотечные кредиты subprime (в плавающих ставках) — банк — ипотечные ценные бумаги». Активно наращивая ипотечные портфели, банки не слишком заботились об их качестве. В результате довольно значительная доля ипотечных ссуд попадала в категорию субстандартных, то есть более рисковых. При этом большая часть портфелей была секьюритизирована: потоки платежей были «упакованы» в ценные бумаги, а высокие риски переложены на инвесторов. Сложное структурирование сделок секьюритизации затрудняло адекватную оценку рисков со стороны покупателей ипотечных бумаг. Однако, как впоследствии заметил Уоррен Баффет, «вы не можете превратить финансовую жабу в принцессу, поцеловав ее, секьюритизировав ее или передав право собственности на нее кому-либо другому». Покупка «финансовых жаб» отразилась прежде всего на самих инвесторах — они-то считали, что в их портфелях сидят «принцессы».
Американские ипотечные заемщики активно пользовались механизмами рефинансирования кредитов. В условиях роста стоимости залогов это было гораздо выгоднее, чем планомерное погашение. Однако когда рынок недвижимости встал, а цена заимствований резко выросла (вследствие роста краткосрочных ставок), заемщики оказались в ситуации, когда они не могли ни обслуживать подорожавшие кредиты, ни воспользоваться рефинансированием в условиях обесценения залогов.
Именно после этих событий банковский сектор накрыла волна дефолтов по кредитам subprime. Поскольку большинство ипотечных портфелей было «упаковано» в MBS и CDO, первой пострадавшей в кризисе стороной стали инвесторы, держатели ипотечных ценных бумаг. А главным последствием кризиса для глобальной финансовой системы явилась масштабная переоценка рисков инвестирования.
Ситуация в России и в Казахстане существенно отличается от ситуации в США. Фондовый рынок, ипотека и рынок недвижимости пока не имеют столь тесных связей, которые позволили бы проблемам на одном сегменте вызвать серьезные последствия на другом. Кроме того, в портфелях банков низка доля кредитов с плавающей ставкой, а рынок subprime находится в стадии зарождения. Именно поэтому «американский сценарий» кризиса для России и для Казахстана мы считаем маловероятным.
Вместе с тем последствия американского кризиса, безусловно, проявились и на наших рынках. Прежде всего, банки поняли, что вступать в игру с subprime-кредитами им пока рано. Ведь объемы ипотечных портфелей на растущем рынке можно увеличивать и без привлечения новых заемщиков с высоким уровнем риска. Если в последние годы наши банки смягчали требования к заемщикам, повышали LTV (Loan-to-value ratio), а также шли на предоставление кредитов без первоначального взноса, то с августа 2007 года участники ипотечного рынка стали ужесточать условия и закрывать программы, связанные с обслуживанием менее надежных заемщиков. Ставки по ипотеке, по всей видимости, в ближайшие шесть–девять месяцев больше не будут снижаться. Однако последнее обстоятельство связано не столько с переоценкой рисков, сколько с ухудшением условий заимствования для самих банков.
Банковские заимствования: жизнь после штормаМировой кризис ликвидности привел, с одной стороны, к росту ставок заимствования на финансовых рынках, а с другой — к росту страновых спрэдов как в России, так и в Казахстане. Это означает, что в ближайшее время «дешево» занимать на Западе уже не получится. При этом казахстанская банковская система, безусловно, оказалась более уязвимой к росту процентных ставок и сжатию ликвидности. Это обстоятельство проявилось в том числе и в динамике спрэдов по отдельным банкам (см. рисунок).
Так, с середины августа спрэды еврооблигаций Альянс Банка, до этого сопоставимые со спрэдами по бондам «Русского Стандарта» и ХКФ-Банка, начали расти опережающими темпами. В начале ноября разница между спрэдами сходных по характеристикам банков России и Казахстана составила уже 2,5–3 процентных пункта. Аналогичная картина наблюдалась между банком «Халык» (Народный банк Казахстана), Сбербанком и ВТБ. Правда, здесь разница в спрэдах оказалась меньше — около 1,2 п.п.
Тот факт, что благодаря большей зрелости и эффективности казахстанские банки смогли заслужить более высокое доверие западных инвесторов, в начале осени обернулся против самой системы. В октябре более 50% всех займов, сделанных банками Казахстана, приходилось на внешний рынок. В России этот показатель не превышал 20%, причем более 60% внешних заимствований приходилось на государственные и квазигосударственные банки (Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Банк Москвы и Россельхозбанк). Ухудшение конъюнктуры на кредитных рынках оказало более сильное влияние на Казахстан еще и потому, что достаточно большая часть внешних займов казахстанских банков имела плавающие ставки.
Разная степень подверженности кредитному кризису обусловлена и разными исходными условиями по распределению ликвидности в России и в Казахстане. Российский рынок пришел к кризису ликвидности относительно подготовленным. После двух IPO госбанков (Сбербанк и ВТБ, привлекших соответственно порядка 8,5 и 8 млрд долларов), а также распродажи активов «ЮКОСА» (благодаря чему в Газпромбанке «осела» достаточно большая часть рублевой ликвидности) проблема привлечения ресурсов для крупнейших игроков стоит уже не настолько остро.
Кроме того, сложившийся механизм поддержания ликвидности в российской банковской системе предполагает, что не все банки имеют одинаковые условия доступа к ликвидным ресурсам. Соответственно, те, кому более доступны заимствования, в условиях кризиса только выигрывают. Наиболее ярким примером явилась розничная «дочка» ВТБ, банк ВТБ 24. За третий квартал 2007 года банк выкупил кредиты у других участников на сумму 300 млн долларов, добившись трехкратного роста своего портфеля с начала года. В том числе портфель на 125 млн долларов был выкуплен у банка «Русский Стандарт».
Крупные игроки, обладающие большим запасом финансовой мощности, будут и дальше осуществлять выкуп портфелей у лидеров рынка. В самое ближайшее время в российской рознице можно ожидать серьезных изменений в «раскладе сил».
Передел долей — естественный этап развития любого рынка кредитования. Однако этот процесс, как правило, разворачивается вследствие резкого роста кредитных рисков. В случае с российской розницей передел в большей степени вызван рисками ликвидности и неспособностью ведущих игроков поддерживать высокие темпы роста. По всей вероятности, именно сегодня на рынке определяются новые «флагманы» банковской розницы, прошедшие испытание дефицитом ликвидности.
В Казахстане ситуация с ликвидностью изначально была несколько другой, и крупнейшие игроки, определяющие динамику рынка, находились примерно в равных условиях. Наиболее логичное последствие увеличения долгового бремени — замедление темпов роста кредитных портфелей. По нашим оценкам, в этом году темпы прироста розничного кредитования в Казахстане могут снизиться со 108 до 70%. Вместе с тем они по-прежнему останутся высокими, поскольку потенциал освоения рынка достаточно велик.